«Бернар Шерве поддержал это различие, используя термины «интерпретация замещения» и «интерпретация разрешения» (Chervet B., 2012). В ходе лечения первые поддерживают галлюцинаторную реализацию, участвуя в формировании заместителей благодаря иллюзии, лежащей в основе первичного процесса. Они предполагают первую степень отказа через связь с языком, но также обращаются к стремлению к галлюцинаторной реализации: в идеале это сон между двумя сеансами, но также и весь спектр латеральных переносов. Только на втором этапе пациент сможет заинтересоваться тем, чего не хватает, и тогда услышать интерпретации разрешения, требующие отказа от галлюцинаторной реализации. Эти интерпретации разрешения, в свою очередь, проистекают из вторичного мышления аналитика, который связывает содержание сцены реализации желания с остальными ассоциациями пациента, в которых запечатлена травматическая реальность, вызвавшая появление заместителей. Они тогда являются однозначными, идентичными в мышлении, проистекающими из модели конструирования. Существует интерпретативная стратегия между этими двумя полюсами, но часто только задним числом различаются последствия интерпретации.

Таким образом, интерпретация на первом полюсе остается в пределах опыта удовлетворения. Она поддерживает иллюзию «я-удовольствия», движения которого идут только в направлении развития, интроекции влечения, желания и жизни. Но она предполагает ограниченное психическое пространство, защищенное принципом удовольствия. Таким образом, она обозначает свои границы. Первая из этих границ, феноменологическая, заключается в том, что бесконечное развитие репрезентации в ходе лечения сделало бы его бесконечным, а то и заменителем реальной жизни.

С метапсихологической точки зрения, эта граница, как нам кажется, представлена двойственной структурой переноса в контексте проверки реальностью. Та часть, которая выражается в репрезентативном и образном мире, подвергается постепенной десексуализации, процессу скорби, в рамках первого, описанного выше, уровня проработки; речь идет о проявлениях вторичного бессознательного, которое через детский невроз уже прошла проверку реальностью и отреагировала на нее вытеснением и аутоэротической организацией. Разочарование, требуемое лечением, пробудит разнообразные метафорические отголоски этой исторической проверки реальностью. В то же время другая часть переноса вкладывается в аналитическую ситуацию без какого-либо доступа к этому репрезентативному регистру, в неподвижной и безмолвной актуализации. Чтобы высвободиться, ей придется найти свое столкновение с проверкой реальностью в более непосредственной форме".