«Психоаналитики обычно рассматривают интерпретацию с нормативной точки зрения: когда и как следует проводить интерпретацию в ходе лечения? Что следует интерпретировать, а что нет? В каком порядке? Сколько раз можно повторять одну и ту же интерпретацию? Рассмотрение этих вопросов относится к сфере техники. Ответы на них основываются, с одной стороны, на клиническом опыте психоаналитика (с таким-то типом пациента такая-то модальность интерпретации обычно сопровождается такими-то эффектами, заметными в ходе лечения сразу или задним числом), с другой стороны, на психоаналитической теории, которой он придерживается».

«Мы рассматриваем интерпретацию как факт, а не как норму. Двумя специфическими особенностями психоаналитического лечения являются, с одной стороны, то, что пациент осуществляет перенос, а с другой — то, что психоаналитик интерпретирует (хотя пациент не только осуществляет перенос, а психоаналитик не только интерпретирует). Нас здесь мало интересует, много ли или мало интерпретирует психоаналитик, или интерпретирует он более или менее хорошо. Эти два факта — перенос и интерпретация — являются продуктами психического аппарата: поэтому они как таковые должны быть объяснены психоаналитической теорией, поскольку она, помимо прочего, является общей теорией этого аппарата».

«Независимо от методов лечения и стиля психоаналитических вмешательств наша проблема остается прежней: как и почему переживаемое может превратиться в сформулированное и, благодаря прогрессу в формулировке, стать известным как тому, кто его переживает, так и тому, по отношению к кому оно переживается? Безусловно, проблема взаимоотношений между языком и переживанием является старой проблемой для философов, психологов и лингвистов. Психоанализ может внести свой вклад в решение этого вопроса...»