Два пути невротического функционирования: Дора, маленький Ганс и работа с вытеснением

Когда говорят о невротическом функционировании, часто прежде всего обращают внимание на симптомы: тревогу, фобию, телесные проявления, навязчивые мысли. Но сам по себе симптом ещё не объясняет, как устроена психическая жизнь человека.

Не менее важно слушать, как человек рассказывает о себе: что он помнит, что забывает, в чём сомневается, к каким подробностям возвращается, что остаётся за пределами его рассказа. Именно по этим особенностям можно услышать работу вытеснения и понять, каким образом организовано невротическое функционирование.

На семинаре о Доре и маленьком Гансе мы рассматривали два классических случая Фрейда с этой точки зрения.

Фрейд отмечал, что рассказ невротика о собственной жизни часто оказывается несвязным. Одно человек помнит, другое выпадает, третье кажется не связанным с остальным. В истории появляются пробелы, противоречия и сомнения.

Пациент может спрашивать: «Это было вчера или позавчера?», «Он мне позвонил или написал?», «Я это сказал или только подумал?». Иногда он сам удивляется своей неспособности вспомнить: «Ты вообще в своём уме? Ты что, ничего не помнишь?»

Такое сомнение может указывать на то, что вытеснение находится в процессе работы. Содержание ещё не исчезло полностью, но уже утрачивает связь с сознанием и собственной историей человека.

Невротический пациент может подробно помнить других людей, их слова, поступки и отношения, но почти не помнить себя. У Доры это видно особенно ясно: она замечает и запоминает множество деталей, связанных с отцом, господином и госпожой К., но то, что относится к её собственным желаниям, идентификациям и переживаниям, оказывается вытесненным.

Поэтому вытеснение проявляется не только в том, что человек забыл. Оно проявляется и в том, как он строит рассказ.

Вытеснить — значит сделать содержание недоступным сознанию. В результате оно может быть забыто, но вытеснение не сводится к обычному забыванию.

Вытеснение — активный процесс изгнания из сознания мыслей, воспоминаний, желаний и фантазий, связанных с аффектами стыда, вины, тревоги и возбуждения. Если эти чувства оказываются непереносимыми для Я, психика стремится удалить связанные с ними содержания из сознания.

Но вытеснение требует значительных затрат. Вытесненное необходимо удерживать за пределами сознания. Часть психической энергии смещается на другие представления и наделяет их чрезмерной значимостью. Одновременно контринвестиция удерживает вытесненное содержание в бессознательном.

Поэтому человек может снова и снова думать и говорить об одном и том же, хотя со стороны это кажется не таким уж важным. Повторение не всегда означает, что именно это содержание является главным. Иногда оно, напротив, удерживает от осознания чего-то другого.

Вытеснение происходит постепенно, и вытесненное притягивает к себе родственные содержания. Сомнение может быть промежуточной формой этого процесса: человек ещё помнит, но уже не уверен, как именно всё было. Постепенно может стираться и само содержание.

Это можно сравнить с тем, как исчезает сновидение. Только что оно было живым и ясным, человек пытается его удержать, но оно растворяется, словно туман.

В этом смысле вытеснение не только лишает человека доступа к определённому переживанию. Оно сохраняет и одновременно прячет его. Пока человек не готов отказаться от связанного с ним удовольствия или пока оно остаётся слишком опасным для Я, вытеснение будет поддерживаться.

Дора приходит к Фрейду не только с телесными симптомами. Её отец приводит её к врачу, потому что больше не может справляться с её характером и поведением. Дора требует, чтобы взрослые прекратили отношения, в которые они её втянули, но одновременно высмеивает попытки понять её и помочь ей.

В истерии часто присутствует двойное послание. С одной стороны: «Обратитесь ко мне, помогите мне». С другой: «Вы всё равно меня не поймёте, вам меня не разгадать и не поймать».

Это противоречие нельзя устранить, выбрав только одну из сторон. Дора действительно оказывается жертвой взрослых отношений. Её вовлекают в связь между отцом и госпожой К., используют её доверие, а когда она пытается рассказать о происходящем, объявляют всё фантазией и обвиняют её саму.

Но Дора не является только пассивной жертвой. У неё есть собственные желания, идентификации и формы участия в происходящем. Это не снимает ответственности со взрослых и не оправдывает их обращение с ней. Однако психоаналитически важно видеть всю сложность ситуации, а не сводить её к одной позиции.

Её обращение к взрослым означает не только: «Остановите это и помогите мне». В нём есть и другое требование: «Остановите то, что происходит внутри меня». Доре нужно было вытеснить и сублимировать собственные желания, но взрослые не помогали ей справиться с этим конфликтом. Напротив, они втягивали её в собственные отношения и возбуждение.

Истерический симптом сверхдетерминирован. Он выражает конфликт, но одновременно может приносить некоторое удовлетворение и наказание. В одном и том же симптоме соединяются разные психические смыслы.

Телесное переживание может смещаться с одной области на другую. В случае Доры это проявляется в тошноте, ощущении давления в груди, нарушениях дыхания и других телесных симптомах. Фрейд связывал их с тем, что психическое содержание не может быть осознано и получает выражение в теле.

Но особенно важна тема идентификации. Человек может бессознательно перенимать симптомы и черты значимых людей, чтобы стать на них похожим, приблизиться к ним или как будто носить их внутри себя.

Дора перенимает кашель и одышку отца, болеет вслед за братом, присваивает симптомы других людей. Идентификация позволяет одновременно быть похожей на другого и иметь внутри себя то, что принадлежит ему.

В этом можно увидеть одну из особенностей невротического функционирования: человек оказывается очень связан с другими, но при этом теряет доступ к собственному переживанию. Он помнит других, упрекает других, видит в других то, чего не замечает в себе, — и постепенно утрачивает собственную позицию.

Фобия представляет собой другой вариант этой же психической работы. Здесь вытеснение не удаётся завершить полностью. Мысли, фантазии и страхи не исчезают, а связываются с внешним объектом, который начинает казаться опасным.

У маленького Ганса таким объектом становится лошадь. Но за страхом перед лошадью находится не только сам объект. Фобия организует сложное поле отношений между ребёнком, матерью и отцом, между телесностью, возбуждением, тревогой и желанием.

Ганс оказывается втянутым в мир взрослых не только телесно, но и интеллектуально. Мать вовлекает его в чрезмерную телесную близость, отец — в расспросы и разговоры о его переживаниях. Родители сами возбуждены происходящим и втягивают ребёнка в собственные теории и интересы.

Однако Ганс не просто пассивно принимает то, что с ним происходит. Он сам перерабатывает свои фантазии и создаёт сложные объяснения. Его рассказы о лошадях, слесаре, детях и рождении становятся способом связать между собой то, что пока невозможно понять непосредственно.

В этом состоит важное отличие Ганса от Доры. Он способен творчески работать с психическим материалом, превращать его в фантазию и постепенно выстраивать новые связи. Фобия остаётся симптомом, но одновременно становится и формой мышления.

Дора и маленький Ганс находятся в разных обстоятельствах.

У Доры разворачивается реальная взрослая ситуация: измена, флирт, использование, втягивание в отношения взрослых. Её переживания связаны с тем, что она оказывается одновременно участницей чужой связи и объектом использования. Ей трудно отделить собственные желания от желаний других людей.

У Ганса ситуация иная. Он находится в эдиповой позиции ребёнка, окружённого телесностью и возбуждением родителей. Его психическая работа в большей степени связана с интеллектуализацией, фантазией и фобией.

Поэтому истерия и фобия — это не просто разные наборы симптомов. Это разные способы организации сходного невротического конфликта. В одном случае конфликт выражается в теле, отношениях и двойном послании. В другом — связывается с внешним объектом и превращается в фобический страх.

При этом нельзя рассматривать эти различия вне семейного окружения и реальной ситуации, в которой находится человек. Одно дело — фантазия ребёнка, другое — фактическое вовлечение подростка в отношения взрослых. Одно дело — соблазнение, которое даёт импульс мышлению, другое — использование, при котором ребёнок становится средством в чужой психической жизни.

Как сделать вытесненное доступным сознанию? Не прямым раскрытием.

Если слишком быстро приблизить человека к вытесненному содержанию или сообщить ему скрытый смысл симптома, это может усилить тревогу. Тогда психика начнёт ещё сильнее удерживать содержание в бессознательном, а контринвестиция станет не слабее, а сильнее.

Поэтому аналитическая работа не может сводиться к тому, чтобы заставить пациента вспомнить или немедленно сообщить ему, «что на самом деле» означает его симптом.

Доступ к вытесненному становится возможен тогда, когда укрепляется Я, человек приобретает способность выдерживать некоторую долю неудовольствия и становится менее жестоким к себе. Меняются и отношения между Я и сверх-Я: пациент может позволить себе знать о себе больше, не подвергая себя немедленному осуждению.

Важно, чтобы он постепенно убедился: думать и говорить — не значит делать. Для невротика мысль нередко переживается как действие. Поэтому разговор о фантазии может восприниматься как опасный поступок.

Но если пациент говорит о своих мыслях и желаниях и при этом ничего страшного не происходит, разговор становится безопаснее. Возникает новый опыт: переживание можно разделить с аналитиком, не разрушаясь и не совершая действия.

Постепенно бессознательное содержание деконденсируется. Между его элементами возникают новые связи, проясняются смыслы, становится возможным отделить одно переживание от другого и по-новому присвоить собственную историю.

Аналитик работает не только с содержанием рассказа, но и с его формой: с повторами, сомнениями, пробелами, телесными симптомами, идентификациями и отношением пациента к самому процессу говорения.

Дора и маленький Ганс — это не только исторические документы и не только примеры фрейдовской теории. Эти случаи позволяют увидеть, как устроено невротическое измерение и с чем приходится работать в анализе.

Мы работаем с симптомом, с вытеснением, с неудачей вытеснения, с переносом, с семейным окружением, с соблазнением, а в более тяжёлых случаях — с использованием.

Случаи Доры и Ганса важны ещё и потому, что на них можно проследить развитие психоаналитического мышления. Одно дело — прочитать старую книгу и самостоятельно попытаться что-то понять. Другое — увидеть, какой отклик эта книга вызвала у последующих поколений аналитиков, какие ошибки были обнаружены и какие новые способы работы постепенно возникли.

Психоаналитические произведения не устаревают, если возвращаться к ним не для повторения готовых формул, а для того, чтобы снова задавать вопросы о симптоме, желании, фантазии, семье и аналитической работе.

На семинаре о Доре и маленьком Гансе мы подробно разбирали эти два случая с разных точек зрения.

Запись семинара доступна для приобретения.