Песочный человек - фантазм Гофмана

Эрнст Теодор Амадей Гофман, известный нам в большей части как сказочник, был многогранен в своих дарованиях: композитор, режиссер, дирижер, поэт, декоратор, сочинитель пьес, в обычной жизни являлся юристом и работал в государственной службе, продвигаясь по чинам. Другими словами, днем Эрнст был вынужден нести ненавистную службу, а ночами он закрывался в излюбленном винном погребке, где под компанию винишка погружался в состояние на грани безумия, расстроив себе нервы бессонницей, и для психической проработки своих переживаний и аффектов, позволял своему воображению рисовать фантазмы, оформленные в сказочные сюжеты, с выдуманными персонажами.

Вечерами мать имела обыкновение рано отправлять детей в постель с предостережением— «придет песочный человек». И действительно, затем ребенок каждый раз слышал тяжелые шаги какого-то посетителя, с которым отец был занят в тот вечер. Хотя потом мать на вопрос о песочном человеке отрицала, что таковой существует, иначе, чем в поговорке. Няня дает более конкретные сведения. Это такой злой человек, который приходит за детьми, когда они упрямятся и не хотят идти спать, швыряет им в глаза пригоршню песку, так что они заливаются кровью и лезут на лоб. А потом кладет ребят в мешок и относит на луну напроком своим детушкам, что сидят там в гнезде, а клювы у них кривые, как у совки, и ими они выклевывают глаза непослушным детям.

Хотя мальчик Натаниэль был достаточно большим и смышлёным, чтобы отнести столь страшное дополнение к образу песочного человека, в него все же вселился страх перед самим песочным человеком. Он решил разузнать, как выглядит последний, и однажды вечером, когда снова ожидали прихода песочного человека, спрятался в кабинете отца. И тут в посетителе он признает адвоката Копеллиуса, отвратительную личность, которого обычно пугались дети, когда он случайно появлялся за обеденным столом в качестве гостя, и теперь отождествляет этого Копеллиуса со вселяющим страх песочным человеком. В продолжении этой сцены писатель уже заставляет усомниться, с чем мы имеем дело, с бредом объятного страха мальчика, или рассказом, который надо понимать как реальный в изобразительном мире повествование. Отец и гость хлопочут над очагом с раскаленными углями.

Маленький лазутчик слышит крик Копеллиуса. «Глаза сюда! Глаза!» Отец умоляет не трогать глаза ребенка. Происшествие заканчивается глубоким обмороком и долгой болезнью. Тот, кто решается на рационалистическое истолкование песочного человека, не может не признать в этой фантазии ребенка продолжающееся воздействие того рассказа няни. Вместо песчинок в глаза ребенку должны быть брошены огненно-красные угольки. В обоих случаях для того, чтобы глаза выскочили из глазниц.

Годом позже, во время следующего визита песочного человека, отец погибает от взрыва в кабинете. Адвокат Копеллиус исчезает из городка, не оставив и следа. Теперь студенту Натаниэлю кажется, что этот ужасный образ из своего детства он распознал в бродячем итальянском оптике Джузепто Копполи, который предлагает ему в университетском городе купить барометр, а после его отказа добавляет:

«Эээ, не барометр? Не барометр. Есть хороший глаз. Хороший глаз». Ужас студента унимается, поскольку предложенные глаза оказываются безобидными очками. Он покупает у Копполы карманную подзорную трубу и с ее помощью заглядывает в расположенную напротив квартиру профессора Спаланцани, где видит его прекрасную, но загадочно неразговорчивую и неподвижную дочь Олимпию, в которую он влюбляется так сильно, что забывает из-за нее о своей благоразумной и рассудительной невесте.

Казалось бы что на этом история песочного человека могла быть закончена. Но главный герой вылечивается и даже возвращается в своем желании женится на Кларе. Однажды они вдвоем гуляют по городу, на рыночную площадь которого высокая башня Ратуши бросает в гигантскую тень. Девушка предлагает своему жениху подняться на башню, когда как сопровождающий пару брат-невесты остается внизу. Что-то привлекает внимание Клары и Натаниэль, рассматривая этот предмет в подзорную трубу Копполы, которую обнаруживает в своем кармане, его снова охватывает безумие и со словами: «Куколка! Куколка! Кружись!» он хочет сбросить девушку с башни. Брат, привлеченный криком, спасает ее и спешит с нею вниз.

Наверху мечется безумец с воплем «Огненный круг! Кружись!», происхождение которого мы, разумеется, понимаем. Среди людей, которые собрались внизу, выделяется откуда-то вдруг снова появившийся адвокат Копеллиус. Мы можем предположить, что именно вид того, что он приближается, и вызвал приступ безумия у Натаниэля. Кто-то собирается подняться наверх, чтобы усмирить безумца, но Копеллиус смеется. «Повремените малость, он спустится сам!» Внезапно Натаниэль останавливается, узнает Копеллиуса и с пронзительным воплем «А-а-а! Глаза! Хорош глаза!» бросается через перила вниз. В то время как он с разморженной головой лежит на мостовой, песочный человек исчезает в толпе.

В то время как имаго матери тоже расщеплено. Сначала это мать и няня, которая как большинство небезызвестных нам нянь угрожает кастрацией. Вспомните няню маленького Ганса и няню Человека Волка. Когда Натанаэль взрослеет расщепление фигуры отца теперь представлено в персонажах механика Спаланцати  и оптика Джузеппе Копполы.  Что касается фигуры матери, которая по классике жанра должна стать прототипом первичного объекта в выборе объекта любви, то и тут мы сталкиваемся с расщеплением на живую, рациональную, критикующую Клару и идеальную, безмолвную куклу Олимпию- нарциссический объект, доступный и безопасный.

Таким образом можно сказать, что с психоаналитической точки зрения история, рассказанная Гофманом- это регредиентное движение от неудачи Эдипа, через нарциссическое соблазнение в смертельный психоз.